— Даже если мы оставим в стороне литературу, ваши книги, учитывая их тираж, это — тысячи часов удовольствия для тысяч людей.

— Действительно, люди мне все больше пишут о том, что «Сан-Антонио», — не я, конечно, — это мост, который помогает им преодолеть трудные минуты в жизни. Минута победы над серостью будней. Есть негритята, которые зовут себя Сан-Антонио. Паралитики, больные, функционеры, инженеры, самые разные люди, которым приходится переживать грустные минуты, уверяют меня, что Сан-Антонио помогает им приукрасить суровую реальность, позволяет рассеяться. Он их развлекает. Он их тонизирует. Есть среди них шизики, которые пишут мне: «Я выкарабкивался из своего болота. Это вы, а не психиатры, вырвали меня из него». Нытики утверждают: «Я отхватил «Сан-А» и снова живу». Потому что это веселая штука, разбитная. Это живая книга, книженция-вспоможенция.

— Вас когда-нибудь ругают?

— Я получаю письма только с положительными отзывами. Нет, случалось раз или два, что читатель протестовал. Как тот аптекарь, который написал мне: «В ваших книгах столько ужасов в плане секса, что я должен вам сообщить, я вас больше не буду читать». Я просто вернул ему письмо, написав только одно слово: «Лжец». Так как я убежден, что, когда кто-то возмущается этим, это значит, что он строит из себя праведника, а сам в чем-то порочен. То есть он возвратится к этому.

— А как понять весь этот словарь, который я не осмелился бы повторить!

— Альфред Сови признался мне однажды: «Я получил удовольствие, читая последнего «Сан-А», но неужели так необходимо использовать все эти грубые слова?» Когда я принялся писать следующего, я подумал: «Сови — человек, заслуживающий уважения, и он безусловно прав». Я стал следить за собой. А потом, неожиданно, сказал себе: «Черт побери. Я такой, какой я есть. Я хочу писать так, это у меня в крови. Надо, чтобы было так. Этим я отличаюсь от других».